Наклонение глагола это отношение

грамматическая категория, выражающая отношение действия, названного глаголом, к действи­тель­но­сти с точки зрения говорящего. Наклоне­ние — грамматический способ выраже­ния модальности (В. В. Виноградов). Грамматическое значение форм наклоне­ния выводится из их речевого употреб­ле­ния, предпо­ла­га­ю­ще­го присутствие говорящего (пишущего) субъекта, речь которого включает, наряду с констатацией действия, его оценку как желательного, возможного, предпо­ла­га­е­мо­го и т. п., т. е. передающую субъективное отношение говорящего к действию. Разные языки располагают различным набором парадигма­ти­че­ских форм наклоне­ния, в зависимости от свойственных им модальных значе­ний. Различают 2 типа наклоне­ний: прямое и косвенные. Прямым наклоне­ни­ем является индикатив (изъявительное наклоне­ние), служащий для объектив­ной констатации факта в его отношении к действи­тель­но­сти. Этим определяется обязательное наличие индикатива в языках разных типов. В косвенных наклоне­ни­ях отражается различное отношение субъекта речи к высказываемому. Разно­обра­зие этого отношения определяет разно­обра­зие парадигм косвенных наклоне­ний в разных языках.

В современном русском языке насчитывается 3 наклоне­ния: изъяви­тель­ное, формы кото­ро­го, относя действие к настоящему, будущему или прошедшему времени, представ­ля­ют его как объектив­ный факт и указывают на лицо и число («я читаю», «мы читаем»); повели­тель­ное, служащее для передачи приказания или просьбы, со специальной формой 2‑го лица единственного и множественного числа («читай, ‑те») и формой побуждения (которую иногда называют «юссивом») к совершению совмест­но­го действия одним или несколькими лицами, включая говорящего («пойдём, ‑те»); сослага­тель­ное, выражаемое глагольной формой, совпадающей с формой прошед­ше­го времени, и частицей «бы» и передающее значение желательности, предпо­ло­жи­тель­но­сти («я пошёл бы»), возможности, обусловленности («я сказал бы, если бы...»). Это наклоне­ние, как и повелительное, не имеет временны́х форм, обозначенное им действие может относиться к любому временному плану. Частица «бы» может отрываться от глагола и располагаться при других членах предложения («я пошёл бы», «я бы охотно пошёл»). К закреп­лён­ным грамматической нормой трём наклоне­ни­ям некоторые иссле­до­ва­те­ли присоеди­ня­ют четвёртое, волюнтативное (Виноградов), обозначающее внезапное и немотивированное действие и использующее форму будущего времени глаголов совершен­но­го вида с частицей «как» («а он как побежит...»).

Современные представление о наклонении русского глагола установилось посте­пен­но. Русские филологи расхо­ди­лись во мнении относительно числа наклоне­ний в русском языке, начиная от полного отрицания наличия наклоне­ния в русском глаголе (Н. П. Некрасов) до выделения шести видов наклоне­ния (А. А. Шахматов). Такое расхож­де­ние мнений зависело от подхода к анализу категории наклоне­ния.

Формы наклонения были свойственны древнейшим языкам. Так, шумерский язык знал ряд наклоне­ний, имевших особые формы: прямое наклоне­ние, изъявительное (показатели i‑, e‑, a‑): косвенные наклоне­ния — подтвер­ди­тель­ное (показатели na‑, sa‑), пожелательное, допусти­тель­ное, отрицательное, запретительное и другие (И. М. Дьяконов). Для индоевропейских языков иссле­до­ва­те­ли (А. Мейе, Ж. Вандриес) устанавливают 5 наклоне­ний: индикатив, императив (приказание, просьба), дезидератив (желание и намерение), конъюнктив (эвентуальность и воля), оптатив (возможность и желание). Количество специальных форм, выражавших модаль­ные оттенки, имело в древних языках тенденцию к сокращению. Древнегреческий язык имел 4 наклоне­ния: индикатив, императив, конъюнктив, оптатив. Латинский язык уже не знал особой формы оптатива, вошедшего в систему конъюнктива как одно из его значений. Индикатив служил для объективной констатации действия, относимого к определённому временному плану; две формы императива передавали приказания и просьбы в отношении настоящего и будущего; оттенки субъективной модальности выражались конъюнктивом.

Новые западноевропейские языки сохранили формы индикатива и конъюнктива и создали особые формы кондиционала (условного наклоне­ния) для обозначения обусловленных действий и для выраже­ния предпо­ло­же­ния, возможности, желательности и некатегорического утвержде­ния: франц. Je le ferais volontiers, нем. Ich würde es gerne tun (‘я охотно сделал бы это’). В немецком языке формы косвенных наклоне­ний (конъюнктив и кондиционал) участвуют в передаче «чужой» речи, но могут не содержать сомнения в истинности передаваемого: man sagt, er sei hier (‘говорят, он здесь’), er sagt, sie würde singen (‘он говорит, она будет петь’). Английский язык имеет те же 3 наклоне­ния, причём форма повелительного наклоне­ния совпадает с инфинитивом (без частицы to). Сослагательное наклоне­ние не образует регулярной парадигмы: сохра­ни­лись старые синтетические формы be и were (if it be true ‘если бы это было верно’, if I were here ‘если бы я был здесь’), для обозначения желательных, предпо­ла­га­е­мых, обуслов­лен­ных действий возникли аналитические формы из инфинитива со вспомо­га­тель­ны­ми глаголами shall, will, may: I should go (‘я пошёл бы’), he would help (‘он помог бы’). Они употребляются в условном периоде, и их называют также формами условного наклоне­ния. В языках балканской общности, кроме наклоне­ния (индикатива, конъюнктива, оптатива, императива, условного), есть ещё особая модальная категория, представ­лен­ная формами выражения удивления («адмиратив») и переска­зы­ва­ния («комментатив»), отнесе­ние которых в категорию наклоне­ния считается спорным (А. В. Десницкая, В. Фидлер). В грамматиках болгарского языка (Ю. С. Маслов) «пере­ска­зы­ва­тель­ную» форму, которая может выражать оттенок недоверия, сомнения, удивления (что сближает её с адмира­ти­вом), рассма­три­ва­ют как наклоне­ние.

В агглютинативных языках множественные модальные значения получают специаль­ные формы. Количество наклоне­ний в тюркских языках колеблется от 4 до 12 (А. М. Щербак): караимский язык имеет 4 наклоне­ния: изъяви­тель­ное, повели­тель­ное, желательно-сослага­тель­ное, условное; в гагауз­ском прибавляется пятое, должен­ство­ва­тель­ное; в карачаево-балкарском насчитывается 7 наклоне­ний: неопре­де­лён­ное, утвердительное, подтвер­ди­тель­ное, условное, повели­тель­ное, желатель­ное, относи­тель­ное; в якутском — 10 и т. д. Для тюркских языков характерно постепенное закрепление формальных различий между наклоне­ни­я­ми, формы которых первоначально были многозначны, но со временем претерпели сужение семантики. Помимо основных косвенных наклоне­ний — повели­тель­но­го, глагола желательного, условного — в различных тюркских языках имеются специальные формы наклоне­ний: долженствовательного (азербайджанский, гагаузский, турецкий, туркменский, чувашский, якутский языки), намере­ния (азербайджанский, башкирский, казахский, туркменский, узбекский, уйгур­ский), согласи­тель­но­го (тувинский, хакасский), предпо­ло­жи­тель­но­го (хакасский, якутский) и других, образуемых различными суффиксами. Количество и значения наклоне­ний в других агглюти­на­тив­ных языках отчасти совпадают с перечис­лен­ны­ми, но имеют и свои особенности: в самодий­ских языках (И. И. Мещанинов) есть формы изъяви­тель­но­го, повелительного, сослага­тель­но­го, прости­тель­но­го, предпо­ло­жи­тель­но­го, долженство­ва­тель­но­го, вопроси­тель­но­го, побуди­тель­но­го (иначе: юссива), условного, аудитивного наклоне­ния. Форма аудитивного наклоне­ния для действия, воспри­ни­ма­е­мо­го на слух в селькупском языке: «сыр-кун-а-нти» («я слышал, ты вошел»). Формы косвенных наклоне­ний нивхского языка (палеоазиатские языки) образуются специ­аль­ны­ми суффиксами (Ю. А. Крейнович); наклоне­ния намерения и долженствования имеют суффикс ‑ины-: «Н’и раинынт» (‘я намерен пить’); вопроси­тель­ное — суффикс ‑л-: «Ч’и рал?» (‘ты пил?’); есть особые формы наклоне­ний — предосте­ре­га­тель­но­го, пожела­тель­но­го, позволительного, очевидного, желательного, неочевидного, эмоционально-отрица­тель­но­го, отрицания признака, невозмож­но­сти, нежела­ния, предосторож­но­сти, отказа, предпо­ло­же­ния и т. п. В нахских языках насчитывают 10 наклоне­ний (Ю. Д. Дешериев): изъяви­тель­ное, повели­тель­ное — аффикс ‑а/а, алъ/а/: «ал-а» (‘скажи’ — ингуш., чечен.); безотла­га­тель­но-повели­тель­ное, желательное, просительно-желательное, категори­че­ски-повели­тель­ное, понуди­тель­ное, сослага­тель­ное, потенциаль­ное, неопределён­ное.

Наряду с классификациями наклоне­ний, построенными на основании значения глагольных форм в речи, существует классификация, построенная на основе значения глагольных форм в системе языка, а не употребления их в речи. Это точка зрения сторонников направления психосистематики, представ­лен­но­го работами Г. Гийома и его школы. Исходя из соссюровской дихотомии язык​/​речь и обобщая речевые употребления глагольных форм, предста­ви­те­ли этого направления приходят к определению значения форм в системе языка, которое состоит в отражении основной объективной характе­ри­сти­ки действия, а именно его отношения ко времени и, следовательно, не отвечает традиционному понятию «наклоне­ние», а глагольные формы различаются лишь степенью точности локализации действия во времени.

Теория глагольных категорий психосистематики ориентируется главным образом на романские языки, где так называемые косвенные наклоне­ния, противостоящие формам индикатива, точно указывающим временной план, обозначая в системе языка действия предстоящие или предше­ству­ю­щие, не локализуют их точно во времени и, следо­ва­тель­но, не утверждают их. Формы кондиционала и конъюнктива (сюбжонктива, как эту форму называют в романских языках) лишены собственных модальных значений. Последние лишь сохраняют в простых предложениях значение оптатива как пережиток латыни, но употребляются почти исключительно в придаточных, причём модальные значе­ния представ­ле­ны только в главном предложении. Ср. франц. Je doute (j’attends, j’ai peur) qu’il vienne, итал. Dubito (aspetto, ho paura) che venga ‘я сомневаюсь (жду, боюсь), что он придёт’; франц. Il est possible (je suis heureux) qu’il soit venu; итал. E possibile (sono felice) che sia venuto ‘возможно (я счастлив), что он пришёл’.

  • Мещанинов И. И., Глагол, М. — Л., 1949;
  • Десницкая А. В., О морфологической структуре албанского языка, «Вопросы языкознания», 1958, № 5;
  • Зиндер Л. Р., Строева Т. В., Современный немецкий язык, 3 изд., М., 1957;
  • Виноградов В. В., Русский язык. (Грамматическое учение о слове), 2 изд., М., 1972;
  • Сытов А. П., Категория адмиратива в албанском языке и её балканские соответствия, в кн.: Проблемы синтаксиса языков балканского ареала, Л., 1979;
  • Языки Азии и Африки, т. 3, М., 1979;
  • Русская грамматика, т. 1, М., 1980;
  • Иванова И. П., Бурлакова В. В., Почепцов Г. Г., Теоретическая грамматика современного английского языка, М., 1981;
  • Маслов Ю. С., Грамматика болгарского языка, М., 1981;
  • Щербак А. М., Очерки по сравнительной морфологии тюркских языков (Глагол), Л., 1981;
  • Meillet A., Vendryes J., Traité de grammaire comparée des langues classiques, 3 éd., P., 1960;
  • Admoni W., Der deutsche Sprachbau, Moskau — Leningrad, 1966;
  • Guillaume G., Temps et verbe, 2 éd., P., 1968;
  • Référovskaja V. A., Vassiliéva A. K., Essai de grammaire française. Cours théorique, v. 1, 2 ed., Léningrad, 1973.

Е. А. Реферовская.



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Категория наклонения. Понятие о категории наклонения Самостоятельная отливка на воск

Наклонение глагола это отношение Наклонение глагола это отношение Наклонение глагола это отношение Наклонение глагола это отношение Наклонение глагола это отношение Наклонение глагола это отношение