Наклонение глагола это отношение

грамматическая категория, выражающая отношение действия, названного глаголом, к действи­тель­но­сти с точки зрения говорящего. Наклоне­ние — грамматический способ выраже­ния модальности (В. В. Виноградов). Грамматическое значение форм наклоне­ния выводится из их речевого употреб­ле­ния, предпо­ла­га­ю­ще­го присутствие говорящего (пишущего) субъекта, речь которого включает, наряду с констатацией действия, его оценку как желательного, возможного, предпо­ла­га­е­мо­го и т. п., т. е. передающую субъективное отношение говорящего к действию. Разные языки располагают различным набором парадигма­ти­че­ских форм наклоне­ния, в зависимости от свойственных им модальных значе­ний. Различают 2 типа наклоне­ний: прямое и косвенные. Прямым наклоне­ни­ем является индикатив (изъявительное наклоне­ние), служащий для объектив­ной констатации факта в его отношении к действи­тель­но­сти. Этим определяется обязательное наличие индикатива в языках разных типов. В косвенных наклоне­ни­ях отражается различное отношение субъекта речи к высказываемому. Разно­обра­зие этого отношения определяет разно­обра­зие парадигм косвенных наклоне­ний в разных языках.

В современном русском языке насчитывается 3 наклоне­ния: изъяви­тель­ное, формы кото­ро­го, относя действие к настоящему, будущему или прошедшему времени, представ­ля­ют его как объектив­ный факт и указывают на лицо и число («я читаю», «мы читаем»); повели­тель­ное, служащее для передачи приказания или просьбы, со специальной формой 2‑го лица единственного и множественного числа («читай, ‑те») и формой побуждения (которую иногда называют «юссивом») к совершению совмест­но­го действия одним или несколькими лицами, включая говорящего («пойдём, ‑те»); сослага­тель­ное, выражаемое глагольной формой, совпадающей с формой прошед­ше­го времени, и частицей «бы» и передающее значение желательности, предпо­ло­жи­тель­но­сти («я пошёл бы»), возможности, обусловленности («я сказал бы, если бы...»). Это наклоне­ние, как и повелительное, не имеет временны́х форм, обозначенное им действие может относиться к любому временному плану. Частица «бы» может отрываться от глагола и располагаться при других членах предложения («я пошёл бы», «я бы охотно пошёл»). К закреп­лён­ным грамматической нормой трём наклоне­ни­ям некоторые иссле­до­ва­те­ли присоеди­ня­ют четвёртое, волюнтативное (Виноградов), обозначающее внезапное и немотивированное действие и использующее форму будущего времени глаголов совершен­но­го вида с частицей «как» («а он как побежит...»).

Современные представление о наклонении русского глагола установилось посте­пен­но. Русские филологи расхо­ди­лись во мнении относительно числа наклоне­ний в русском языке, начиная от полного отрицания наличия наклоне­ния в русском глаголе (Н. П. Некрасов) до выделения шести видов наклоне­ния (А. А. Шахматов). Такое расхож­де­ние мнений зависело от подхода к анализу категории наклоне­ния.

Формы наклонения были свойственны древнейшим языкам. Так, шумерский язык знал ряд наклоне­ний, имевших особые формы: прямое наклоне­ние, изъявительное (показатели i‑, e‑, a‑): косвенные наклоне­ния — подтвер­ди­тель­ное (показатели na‑, sa‑), пожелательное, допусти­тель­ное, отрицательное, запретительное и другие (И. М. Дьяконов). Для индоевропейских языков иссле­до­ва­те­ли (А. Мейе, Ж. Вандриес) устанавливают 5 наклоне­ний: индикатив, императив (приказание, просьба), дезидератив (желание и намерение), конъюнктив (эвентуальность и воля), оптатив (возможность и желание). Количество специальных форм, выражавших модаль­ные оттенки, имело в древних языках тенденцию к сокращению. Древнегреческий язык имел 4 наклоне­ния: индикатив, императив, конъюнктив, оптатив. Латинский язык уже не знал особой формы оптатива, вошедшего в систему конъюнктива как одно из его значений. Индикатив служил для объективной констатации действия, относимого к определённому временному плану; две формы императива передавали приказания и просьбы в отношении настоящего и будущего; оттенки субъективной модальности выражались конъюнктивом.

Новые западноевропейские языки сохранили формы индикатива и конъюнктива и создали особые формы кондиционала (условного наклоне­ния) для обозначения обусловленных действий и для выраже­ния предпо­ло­же­ния, возможности, желательности и некатегорического утвержде­ния: франц. Je le ferais volontiers, нем. Ich würde es gerne tun (‘я охотно сделал бы это’). В немецком языке формы косвенных наклоне­ний (конъюнктив и кондиционал) участвуют в передаче «чужой» речи, но могут не содержать сомнения в истинности передаваемого: man sagt, er sei hier (‘говорят, он здесь’), er sagt, sie würde singen (‘он говорит, она будет петь’). Английский язык имеет те же 3 наклоне­ния, причём форма повелительного наклоне­ния совпадает с инфинитивом (без частицы to). Сослагательное наклоне­ние не образует регулярной парадигмы: сохра­ни­лись старые синтетические формы be и were (if it be true ‘если бы это было верно’, if I were here ‘если бы я был здесь’), для обозначения желательных, предпо­ла­га­е­мых, обуслов­лен­ных действий возникли аналитические формы из инфинитива со вспомо­га­тель­ны­ми глаголами shall, will, may: I should go (‘я пошёл бы’), he would help (‘он помог бы’). Они употребляются в условном периоде, и их называют также формами условного наклоне­ния. В языках балканской общности, кроме наклоне­ния (индикатива, конъюнктива, оптатива, императива, условного), есть ещё особая модальная категория, представ­лен­ная формами выражения удивления («адмиратив») и переска­зы­ва­ния («комментатив»), отнесе­ние которых в категорию наклоне­ния считается спорным (А. В. Десницкая, В. Фидлер). В грамматиках болгарского языка (Ю. С. Маслов) «пере­ска­зы­ва­тель­ную» форму, которая может выражать оттенок недоверия, сомнения, удивления (что сближает её с адмира­ти­вом), рассма­три­ва­ют как наклоне­ние.

В агглютинативных языках множественные модальные значения получают специаль­ные формы. Количество наклоне­ний в тюркских языках колеблется от 4 до 12 (А. М. Щербак): караимский язык имеет 4 наклоне­ния: изъяви­тель­ное, повели­тель­ное, желательно-сослага­тель­ное, условное; в гагауз­ском прибавляется пятое, должен­ство­ва­тель­ное; в карачаево-балкарском насчитывается 7 наклоне­ний: неопре­де­лён­ное, утвердительное, подтвер­ди­тель­ное, условное, повели­тель­ное, желатель­ное, относи­тель­ное; в якутском — 10 и т. д. Для тюркских языков характерно постепенное закрепление формальных различий между наклоне­ни­я­ми, формы которых первоначально были многозначны, но со временем претерпели сужение семантики. Помимо основных косвенных наклоне­ний — повели­тель­но­го, глагола желательного, условного — в различных тюркских языках имеются специальные формы наклоне­ний: долженствовательного (азербайджанский, гагаузский, турецкий, туркменский, чувашский, якутский языки), намере­ния (азербайджанский, башкирский, казахский, туркменский, узбекский, уйгур­ский), согласи­тель­но­го (тувинский, хакасский), предпо­ло­жи­тель­но­го (хакасский, якутский) и других, образуемых различными суффиксами. Количество и значения наклоне­ний в других агглюти­на­тив­ных языках отчасти совпадают с перечис­лен­ны­ми, но имеют и свои особенности: в самодий­ских языках (И. И. Мещанинов) есть формы изъяви­тель­но­го, повелительного, сослага­тель­но­го, прости­тель­но­го, предпо­ло­жи­тель­но­го, долженство­ва­тель­но­го, вопроси­тель­но­го, побуди­тель­но­го (иначе: юссива), условного, аудитивного наклоне­ния. Форма аудитивного наклоне­ния для действия, воспри­ни­ма­е­мо­го на слух в селькупском языке: «сыр-кун-а-нти» («я слышал, ты вошел»). Формы косвенных наклоне­ний нивхского языка (палеоазиатские языки) образуются специ­аль­ны­ми суффиксами (Ю. А. Крейнович); наклоне­ния намерения и долженствования имеют суффикс ‑ины-: «Н’и раинынт» (‘я намерен пить’); вопроси­тель­ное — суффикс ‑л-: «Ч’и рал?» (‘ты пил?’); есть особые формы наклоне­ний — предосте­ре­га­тель­но­го, пожела­тель­но­го, позволительного, очевидного, желательного, неочевидного, эмоционально-отрица­тель­но­го, отрицания признака, невозмож­но­сти, нежела­ния, предосторож­но­сти, отказа, предпо­ло­же­ния и т. п. В нахских языках насчитывают 10 наклоне­ний (Ю. Д. Дешериев): изъяви­тель­ное, повели­тель­ное — аффикс ‑а/а, алъ/а/: «ал-а» (‘скажи’ — ингуш., чечен.); безотла­га­тель­но-повели­тель­ное, желательное, просительно-желательное, категори­че­ски-повели­тель­ное, понуди­тель­ное, сослага­тель­ное, потенциаль­ное, неопределён­ное.

Наряду с классификациями наклоне­ний, построенными на основании значения глагольных форм в речи, существует классификация, построенная на основе значения глагольных форм в системе языка, а не употребления их в речи. Это точка зрения сторонников направления психосистематики, представ­лен­но­го работами Г. Гийома и его школы. Исходя из соссюровской дихотомии язык​/​речь и обобщая речевые употребления глагольных форм, предста­ви­те­ли этого направления приходят к определению значения форм в системе языка, которое состоит в отражении основной объективной характе­ри­сти­ки действия, а именно его отношения ко времени и, следовательно, не отвечает традиционному понятию «наклоне­ние», а глагольные формы различаются лишь степенью точности локализации действия во времени.

Теория глагольных категорий психосистематики ориентируется главным образом на романские языки, где так называемые косвенные наклоне­ния, противостоящие формам индикатива, точно указывающим временной план, обозначая в системе языка действия предстоящие или предше­ству­ю­щие, не локализуют их точно во времени и, следо­ва­тель­но, не утверждают их. Формы кондиционала и конъюнктива (сюбжонктива, как эту форму называют в романских языках) лишены собственных модальных значений. Последние лишь сохраняют в простых предложениях значение оптатива как пережиток латыни, но употребляются почти исключительно в придаточных, причём модальные значе­ния представ­ле­ны только в главном предложении. Ср. франц. Je doute (j’attends, j’ai peur) qu’il vienne, итал. Dubito (aspetto, ho paura) che venga ‘я сомневаюсь (жду, боюсь), что он придёт’; франц. Il est possible (je suis heureux) qu’il soit venu; итал. E possibile (sono felice) che sia venuto ‘возможно (я счастлив), что он пришёл’.

  • Мещанинов И. И., Глагол, М. — Л., 1949;
  • Десницкая А. В., О морфологической структуре албанского языка, «Вопросы языкознания», 1958, № 5;
  • Зиндер Л. Р., Строева Т. В., Современный немецкий язык, 3 изд., М., 1957;
  • Виноградов В. В., Русский язык. (Грамматическое учение о слове), 2 изд., М., 1972;
  • Сытов А. П., Категория адмиратива в албанском языке и её балканские соответствия, в кн.: Проблемы синтаксиса языков балканского ареала, Л., 1979;
  • Языки Азии и Африки, т. 3, М., 1979;
  • Русская грамматика, т. 1, М., 1980;
  • Иванова И. П., Бурлакова В. В., Почепцов Г. Г., Теоретическая грамматика современного английского языка, М., 1981;
  • Маслов Ю. С., Грамматика болгарского языка, М., 1981;
  • Щербак А. М., Очерки по сравнительной морфологии тюркских языков (Глагол), Л., 1981;
  • Meillet A., Vendryes J., Traité de grammaire comparée des langues classiques, 3 éd., P., 1960;
  • Admoni W., Der deutsche Sprachbau, Moskau — Leningrad, 1966;
  • Guillaume G., Temps et verbe, 2 éd., P., 1968;
  • Référovskaja V. A., Vassiliéva A. K., Essai de grammaire française. Cours théorique, v. 1, 2 ed., Léningrad, 1973.

Е. А. Реферовская.



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Категория наклонения. Понятие о категории наклонения Самостоятельная отливка на воск

Наклонение глагола это отношение Наклонение глагола это отношение Наклонение глагола это отношение Наклонение глагола это отношение Наклонение глагола это отношение Наклонение глагола это отношение

ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ